22 июля Общественная палата обсудила предложения граждан по улучшению качества общего образования. Среди главных областей, требующих улучшения, оказались ЕГЭ; содержание образовательных программ; педнагрузки; зарплаты учителей и цифровизация школы. Однако говорили в основном о «цифре», без сомнения, вызывающей наибольший ажиотаж в родительском сообществе.
Среди самых острых проблем российской школы, «которые надо незамедлительно исправлять», директор московского Центра образования № 109 Евгений Ямбург назвал отсутствие системы школьной медицины; ставку государства на запретительные меры и подходы к созданию цифровой образовательной среды.
В частности «предложение вернуть в школы психолого-медико-педагогические службы,- по словам Ямбурга,- лежит в Госдуме уже три года, но воз и ныне там! Между тем, необходимость сделать это подтверждают учащающиеся ЧП со школьными стрелками и суицидами детей и подростков».
В столь же экстренном порядке, по его словам, надо отказаться и от ставки на систему запретов, начавшей преобладать в российской системе общего образования: «Все последние законы, принятые Госдумой носят главным образом запретительный характер, и прежде всего «Закон о просветительской деятельности». Между тем, в эти рамки не вписываются, к примеру, «перевернутые уроки» (когда не учитель объясняет детям что-то новое, а заранее подготовившиеся дети учителю и друг другу - РОСВУЗ.), хотя именно они учат школьников главному — развитию критического мышления, защищающему детей от внешних манипуляций. Только запретами проблем школы не решить, и хуже того, это рождает неуважение детей по отношению к учителям».
Однако главной, притом острейшей проблемой, все же является внедрение в школу цифровой образовательной среды и дистанционного обучения, констатировал Ямбург. А всё потому, что «населению ничего не объясняют, из-за чего в обществе возникли дикие слухи о проверках работ исключительно силами искусственного интеллекта, о замене традиционного обучения онлайном и т. п. Люди просто не в курсе, что в XXI веке изменился образовательный процесс!»
Правоту Ямбурга немедленно подтвердили участники дискуссии. Часть из них во главе с представителями объединения «Родители Москвы» объяснили вынужденный перевод на дистанционные технологии во время пандемии стремлением властей тихой сапой внедрить «цифру» в школу, поскольку никакой эпидемии коронавируса, с их точки зрения, в действительности не было. А затем потребовали немедленного отказа от «цифровой образовательной среды» в школе как «суррогатного образования для бедных». При этом под раздачу попало использование на уроках любых информтехнологий и даже «электронные портфолио» учащихся, до кучи признанные «вредными» для ребенка, ибо гаджеты, по оценке выступивших, вызывают не много не мало, как детский аутизм и «цифровое слабоумие».
Однако другая группа родителей тут же вступила в бой с «ликвидаторами»: «Ситуация была — либо закрыть учебный процесс вовсе, что было бы смерти подобно, либо вводить дистанционное обучение. И уже через неделю после введения дистанта система заработала и мы худо-бедно стали учиться»,- напомнили они.
Спорщики уже были готовы перейти на личности, но специалисты заявили, что накал страстей вызван недопониманием, ибо «протестанты» часто смешивают понятия «цифровой образовательной среды» и «дистанционного обучения», а на самом деле, как правило, любой обычно смущает именно второе.
Причины «недопонимания» ясны, разъяснил член Общественной палаты Павел Пожигайло, и носят рукотворный характер. Это — полное отсутствие информированности общества со стороны Минпросвещения, без чего совершенно невозможно разобраться, как влияем «цифра» на здоровье детей: «На данный момент нет достоверных исследований, насколько гаджеты вредны для психо-физического развития детей. Нет и соответствующих СанПиНов. Поэтому крайне важно, чтобы ответ на эти вопросы дало Минпросвещения, причем, желательно, совместно с Минздравом».